Маленькое счастье
Магия любви, привороты, отвороты, заговоры, приметы, фен-шуй, значение имени, отношения, психология, гадания, таро, руны и многое другое.

Портреты жизни крепостной России

Портреты жизни крепостной России.

Решила создать этот пост специально для любителей булкохрустной ностальгии . Вообще, часто наблюдаю в сети такую особенность — кого ни ткни — все имели благородных дореволюционных предков. Каждый первый вышел прямиком из дворян, и роняет ностальгическую слезу глядя на царственные портреты.

Всем верю, но вот вопрос. Дворян в дореволюционной России был примерно 1% населения.

И это еще мы не упоминаем их массовый исход в годы Гражданской войны, и массовый отстрел оставшихся в 30-е годы. Ладно, пусть даже все выжили.

Но куда подевались потомки крестьян, которых в начале 20 века было что то около 86 %. Единицы сегодня имеют храбрость заявить, что они потомки этих самых полудиких и безграмотных крестьян, которых ясновельможные баре, чьими портретами сегодня принято умиляться, веками считали подвидом домашней скотины.

Моя портретная галерея будет неполной без портретов представителей простого народа, которого было грандиозное большинство. Я решила напомнить, как выглядел этот народ, причем, в годы непосредственно последующие отмене крепостного права.

Все эти люди на портретах — это вероятные или бывшие, или настоящие крепостные, или их непосредственные потомки, выросшие в этой душной и беспросветной среде.

Портреты жизни крепостной России

Фотографии были сделаны Вильямом Андреевичем Карриком (1827 — 1878 гг.) , российским фотографом, но британским подданным. Он был первым в России фотографом — этнографом, и в 60 — 70 годы 19 века создал галерею типов русского народа.

То есть по времени создания и по возрасту героев его галереи, они как раз попадают под мое описание людей, вполне изведавших все прелести крепостной зависимости.

Портреты жизни крепостной России

А чтобы усилить эффект от фотографий, я замолчу, но дам слово свидетелю — человеку, который вырос среди крепостных, наблюдал их, общался с ними, и болел за них душой — русскому публицисту и писателю Александру Ивановичу Герцену (1812 — 1870 гг.) , чей отец был истинно русским барином старой закалки, так что Александр Иванович с младых ногтей впитывал все прелести традиционного уклада жизни. Отрывки приведены из произведения Былое и Думы .

Портреты жизни крепостной России

. По несчастию, «атрибут» зверства, разврата и неистовства с дворовыми и крестьянами является «беспременнее» правдивости и чести у нашего дворянства. Конечно, небольшая кучка образованных помещиков не дерутся с утра до ночи с своими людьми, не секут всякий день. остальные недалеко ушли еще от Салтычихи и американских
плантаторов.

Портреты жизни крепостной России

. Роясь в делах, я нашел переписку псковского губернского правления о
какой-то помещице Ярыжкиной. Она засекла двух горничных до смерти, попалась под суд за третью и была почти совсем оправдана уголовной палатой, основавшей, между прочим, свое решение на том, что третья горничная не умерла.

Женщина эта выдумывала удивительнейшие наказания — била утюгом, сучковатыми палками, вальком.
Не знаю, что сделала горничная, о которой идет речь, но барыня
превзошла себя. Она поставила ее на колени на дрань, или на десницы, в
которых были набиты гвозди. В этом положении она била ее по спине и по голове вальком и, когда выбилась из сил, позвала кучера на смену; по
счастию, его не было в людской, барыня вышла, а девушка, полубезумная от боли, окровавленная, в одной рубашке, бросилась на улицу и в частный дом.
Пристав принял показания, и дело пошло своим порядком, полиция возилась, уголовная палата возились с год времени; наконец суд, явным образом закупленный, решил премудро: позвать мужа Ярыжкиной и внушить ему, чтоб он удерживал жену от таких наказаний, а ее самое, оставя в подозрении, что она способствовала смерти двух горничных, обязать подпиской их впредь не наказывать. На этом основании барыне отдавали несчастную девушку.

Портреты жизни крепостной России

. Вино и чай, кабак и трактир-две постоянные страсти русского слуги; для них он крадет, для них он беден, из-за них он выносит гонения, наказания и покидает семью в нищете.

Ничего нет легче, как с высоты трезвого опьянения. осуждать пьянство и, сидя за чайным столом, удивляться, для чего слуги ходят пить чай в трактир, а не пьют его дома, несмотря на то что дома дешевле.
Вино оглушает человека, дает возможность забыться, искусственно
веселит, раздражает; это оглушение и раздражение тем больше нравятся, чем меньше человек развит и чем больше сведен на узкую, пустую жизнь. Как же не пить слуге, осужденному на вечную переднюю, на всегдашнюю бедность, на рабство, на продажу?

Он пьет через край — когда может, потому что не может пить всякий день.

Портреты жизни крепостной России

. ..Много толкуют у нас о глубоком разврате слуг, особенно крепостных. Они действительно не отличаются примерной строгостью поведения, нравственное падение их видно уже из того, что они слишком многое выносят, слишком редко возмущаются и дают отпор.

Портреты жизни крепостной России

. Представляя слуг и рабов распутными зверями, плантаторы отводят глаза другим и заглушают крики совести в себе.

Мы редко лучше черни, но выражаемся мягче, ловчее скрываем эгоизм и страсти; наши желания не так грубы и не так явны от легкости удовлетворения, от привычки не сдерживаться, мы просто богаче, сытее и вследствие этого взыскательнее.

Портреты жизни крепостной России

Разврат в России вообще не глубок, он больше дик и сален, шумен и,
груб, растрепан и бесстыден, чем глубок, Духовенство, запершись дома, пьянствует и обжирается с купечеством. Дворянство пьянствует на белом свете, играет напропалую в карты, дерется с слугами, развратничает с горничными, ведет дурно свои дела и еще хуже семейную жизнь.

Чиновники делают то же, но грязнее, да, сверх того, подличают перед начальниками и воруют по мелочи. Дворяне, собственно, меньше воруют, они открыто берут чужое.

Портреты жизни крепостной России

. Прибавлю еще одну дамскую историю.
Горничная жены пензенского жандармского полковника несла чайник, полный кипятком; дитя ее барыни, бежавши, наткнулся на горничную, и та пролила кипяток; ребенок был обварен. Барыня, чтоб отомстить той же монетой, велела привести ребенка горничной и обварила ему руку из самовара.

Портреты жизни крепостной России

. Встарь бывала, как теперь в Турции, патриархальная, династическая любовь между помещиками и дворовыми.

Нынче нет больше на Руси усердных слуг, преданных роду и племени своих господ.

Я знавал еще в молодости два-три образчика этих фанатиков рабства, о которых со вздохом говорят восьмидесятилетние помещики, повествуя о их неусыпной службе, о их великом усердии и забывая прибавить, чем их отцы и они сами платили за такое самоотвержение.

Новое поколение не имеет этого идолопоклонства, и если бывают случаи, что люди не хотят на волю, то это просто от лени и из материального расчета.
Это развратнее, спору нет, но ближе к концу; они наверно, если что-нибудь и хотят видеть на шее господ, то не владимирскую ленту.

Портреты жизни крепостной России

. Ни Сенатор, ни отец мой не теснили особенно дворовых, то есть не
теснили их физически. Отец мой докучал им капризами, не пропускал ни взгляда, ни слова, ни движения и беспрестанно учил; для русского человека это часто хуже побоев и брани.
Телесные наказания были почти неизвестны в нашем доме, и два-три
случая, в которые Сенатор и мой отец прибегали к гнусному средству «частного дома», были до того необыкновенны, что об них вся дворня говорила целые месяцы; сверх того, они были вызываемы значительными проступками.
Чаще отдавали дворовых в солдаты; наказание это приводило в ужас всех молодых людей; без роду, без племени, они все же лучше хотели остаться крепостными, нежели двадцать лет тянуть лямку. На меня сильно действовали эти страшные сцены. являлись два полицейские солдата по зову помещика, они воровски, невзначай, врасплох брали назначенного человека; староста обыкновенно тут объявлял, что барин с вечера приказал представить его в присутствие, и человек сквозь слезы куражился, женщины плакали, все давали подарки, и я отдавал все, что мог, то есть какой-нибудь двугривенный, шейный платок.

Портреты жизни крепостной России

. У Сенатора был повар необычайного таланта, трудолюбивый, трезвый, он шел в гору; сам Сенатор хлопотал, чтоб его приняли в кухню государя, где тогда был знаменитый повар-француз.

Поучившись там, он определился в Английский клуб, разбогател, женился, жил барином; но веревка крепостного состояния не давала ему ни покойно спать, ни наслаждаться своим положением.
Собравшись с духом и отслуживши молебен Иверской, Алексей явился к Сенатору с просьбой отпустить его за пять тысяч ассигнациями. Сенатор гордился своим поваром точно так, как гордился своим живописцем, а вследствие того денег не взял и сказал повару, что отпустит его даром после своей смерти.
Повар был поражен, как громом; погрустил, переменился в лице, стал седеть и. русский человек — принялся попивать. В год времени он все спустил: от капитала, приготовленного для взноса, до последнего фартука.
Потом как-то полиция привела Алексея, обтерханного, одичалого; его подняли на улице, квартеры у него не было, он кочевал из кабака в кабак. Полиция требовала, чтоб помещик его прибрал.
После смерти Сенатора мой отец дал ему тотчас отпускную; это было поздно и значило сбыть его с рук; он так и пропал.

Портреты жизни крепостной России

. ..Пить чай в трактире имеет другое значение для слуг. Дома ему чай не в чай; дома ему все напоминает, что он слуга; дома у него грязная людская, он должен сам поставить самовар; дома у него чашкам отбитой ручкой и всякую минуту барин может позвонить.

В трактире он вольный человек, он господин, для него накрыт стол, зажжены лампы, для него несется с подносом половой, чашки блестят, чайник блестит, он приказывает — его слушают, он радуется и весело требует себе паюсной икры или расстегайчик к чаю.
Во всем этом больше детского простодушия, чем безнравственности. Впечатления ими овладевают быстро, но не пускают корней; ум их постоянно занят, или, лучше, рассеян случайными предметами, небольшими желаниями, пустыми целями.

Ребячья вера во все чудесное заставляет трусить взрослого мужчину, и та же ребячья вера утешает его в самые тяжелые минуты.

Портреты жизни крепостной России

. Помню я еще, как какому-то старосте за то, что он истратил собранный оброк, отец мой велел обрить бороду.

Я ничего не понимал в этом наказании, но меня поразил вид старика лет шестидесяти: он плакал навзрыд, кланялся в землю и просил положить на него, сверх оброка, сто целковых штрафу, но помиловать от бесчестья.

Портреты жизни крепостной России

. У Сенатора был, вроде письмоводителя, дворовый человек лет тридцати пяти. Старший брат моего отца, имея в виду устроить
деревенскую больницу, отдал его мальчиком какому-то знакомому врачу для обучения фельдшерскому искусству. Доктор выпросил ему позволение ходить на лекции медико-хирургической академии; молодой человек был с способностями, выучился по-латыни, по-немецки и лечил кой-как.

Лет двадцати пяти он влюбился в дочь какого-то офицера, скрыл от нее свое состояние и женился на ней. Долго обман не мог продолжаться, жена с ужасом узнала после смерти барина, что они крепостные. Сенатор, новый владелец его, нисколько их не
теснил, он даже любил молодого Толочанова, но ссора его с женой
продолжалась; она не могла ему простить обмана и бежала от него с
другим. Толочанов, должно быть, очень любил ее; он с этого времени впал в задумчивость, близкую к помешательству, прогуливал ночи и, не имея своих средств, тратил господские деньги; когда он увидел, что нельзя свести концов, он 31 декабря 1821 года отравился.

Воспоминаний подобного рода достаточно много, но о них как то не принято сегодня говорить, однако читая с умилением о русских дворянах, не стоит забывать о той сумрачной и молчаливой толпе глубоко на заднем фоне, скотскими условиями жизни которой и создавалась их прелестная беззаботная и бездарно расточительная жизнь в парижах с ниццами.

Пы.Сы. Комментарии отключаю, поскольку из 100% написанных 100% было от булкохрустов, устроивших истерику на тему, что я нагнетаю, а на самом деле все было хорошо, и крестьяне были сплошь миллионерами, и крепостными из них были не все.

Сейчас вообще модно вспоминать крепостное право со слезой ностальгии, это считается очень патриотичным — утверждать, что многовековое рабство несло в себе необыкновенные блага и общественную гармонию (см. например, слезоточивые дифирамбы этому явлению Никиты Михалкова, который слишком вжился в роль барина) . Видимо, реальность мешает некоторым рассматривать портреты бар со слезами ностальгии на глазах, или портит картинку сказочного семейного прошлого, где обитают предки в кокошниках, усыпанных жемчугами и алмазами.

В общем, легче отключить этот шабаш сразу, чем вычищать псевдопатриотический бред поштучно.

Комментарии закрыты.